МАЛАЯ ПУРГА. Помните, у Есенина: «Руки милой – пара лебедей»…

26/06 2018

Солнце стекает с куполов и заливает чистенький монастырский дворик. Матушка Анатолия в рабочих нарукавниках и с ведром. Мягко выступает из тени на солнце. Черные одежды вмиг светлеют до серого силуэта. Травка сочная, изумрудная. И пластмассовое ведро – яркое, изумрудное. В такт шагам покачивается. Вот так, наверное, и ступали жены-мироносицы. Матушка Анатолия оглядывается, замечает нас и улыбается: «Вы приехали!»

У неё такое послушание – встречать туристов. Голос тихий, интонация баюкающая, слова стежками друг за дружкой тянутся. Будто и не мы за сестрой переходим от иконы к иконе, а сам храм Петропавловский – светлый, акварельный, праздничный ¬– вокруг нас туда-сюда медленно поворачивается. Вот жены-мироносицы идут по нарисованной изумрудной траве. Вот Тихвинская Богородица сверкнула окладом. Вот Троеручица в упор глянула. И хотя я помню иконографическую легенду, а всё кажется, что это икона создана в утешение современной женщине: всё успеешь, родная, и по работе, и по дому, и дитя не отпустишь…
Вода на плите парит и булькает. Сырный круг всплывает. Земная крепкая женщина Светлана, которая никакой работы не боится, поднимает его и начинает колдовать. Ювелирно заплетает-завёртывает. Потом как в сказке: в кипяток, в студёную воду, в рассол. А потом быстро и мелко нарезает. И жестом фокусника нам свои сыры представляет…
Татьяна-Никитична Москвина при встрече руками всплеснёт, сцепит их замочком у груди, зарумянится. А потом всё ярче глаза горят, всё жарче разговор, всё быстрей её руки движутся. Шов проверили, ткань похлопали, подол раскинули – чтоб весь узор был виден. По плечу смущённую туристку погладили, платок ей повязали, пояс поправили. Руки Москвиной завораживают не меньше её речей. Они танцуют! Сцепляются в бутон и раскрываются бабочкой. Протягиваются ковшиком и плывут лодочкой. Под общий хохот в дулю складываются. А потом опять круги в воздухе выписывают, движение подола повторяют!..
Руки, которые еще недавно были скрюченными и будничными, пуговки не вороте не могли застегнуть – эти же самые руки так царственно к груди платок прижимают, так кокетливо в талию упираются, так торжественно в жесте плывут.
Помните, у Есенина: «Руки милой – пара лебедей»…